Интересные ссылки

Подземный мир: металлургия

Природу подземного мира позволяют представить тьма и ночь. У греков Ночь считалась дочерью Хаоса, матерью Неба и Земли, то есть в безвременное мгновение зарождения космоса Ночь окружила мраком его появление, которое, как все творения и метаморфозы, происходило в темноте.

Ночь шествовала по небу, задрапировавшись в темное покрывало; ее сопровождали Фурии и Парки. Она стояла в колеснице, запряженной 4 черными конями, символом 4 ночных часов, что делало ее антиподом Аполлона, правившего колесницей, запряженной 4 белыми конями, символом 4 часов дня. Земной символический язык колеблется, таким образом, между светом и тьмой (этимологический смысл «янь-yang» и «инь-yin»), между стороной земли, освещенной солнцем, и ее темной стороной - чередуясь, подобно танцам на испанских подмостках, они внушали и все еще внушают сооружению наших строений и нашему земледелию ориентацию, закрепленную ранее обрядами геомантии.

Центральное положение тел, расположенных отвесно относительно солнца, называлось «императорским» положением: это само «мировое древо», не дающее тени, как, впрочем, нет ее и у мертвых. Поэтому греки приносили жертвы их памяти в священный полдень, час, лишенный тени, который в наших церквях является ритуальным временем проведения заупокойной службы.

Своим покровом Ночь оберегала подземные работы Кибелы, которая вначале была богиней гор и передвигалась в колеснице, запряженной 4 львами, солнечными символами, которые проявляли двойственность не только ее небесной, но и хтонической силы, исходящей от жара, скопившегося в земной утробе и способной вызывать чудо обновления.

Проникая в ад (нижнюю и внутреннюю часть земли), мы встречаемся с символами ночи, символами пропасти и бездны, которая является обителью мертвых, что внушает тоску и грусть. Впрочем, как говорил Вергилий, «легко спуститься в Аверн». Но трудно выйти за его пределы, встретиться лицом к лицу с тайной мутации, использовать плодовитость корней или, как говорят китайцы, открыть желтые источники, добраться до другого берега - берега обновленного мира.

Могила - священное место, символизм которого принадлежал горе, керну, кургану, прежде чем в свою очередь переселиться в пещеру, обитель смерти, но вместе с тем и возрождения. Так хоронили своих мертвых семиты, и в Хевроне до сих пор можно увидеть пещеру, где погребены Авраам и Сарра.

Христианская традиция признает за мертвыми, отошедшими в мир иной, некую иерархию посмертных состояний, соответствующую ночи Ада, сумеркам Чистилища и свету Рая. Кроме того, древние разделяли трилогию положения душ умерших на сон без сновидений в Эребе, муки и пытки в Тартаре и сладкий отдых в Раю. Имя хозяина этой мрачной области - Гадес, что по-гречески означает Незримый. Таким именем он обязан маске, сработанной Циклопами и выполненной в форме фригийского колпака, подобием которого покрывали головы освобожденным рабам, и поскольку невидимость, конечно же, считалась высшей 

степенью свободы, божество всегда желало завернуться в это покрывало благоразумия и осторожности. С почтительной иронией латиняне называли Плутона- Плутосом (plutus) - божеством, олицетворяющим богатство, ссылаясь на припрятанные сокровища, редкие металлы и драгоценные камни, скопившиеся в земных недрах, и на двойственные символы их стражей. Перед входом в адскую пещеру открывалось пространство, заполненное и защищаемое зловонными миазмами и заразными болотами, в том числе озером Аверн, горой Тенар, болотом Ахерона, подходы к которым охранялись фуриями и трехголовым псом Цербером. Тройственная Геката, богиня смерти, сама всегда находилась в окружении собачьей своры и табуна жеребцов.

Можно было бы удивиться, узнав, что собаки и кони отнесены к загробной жизни человека, если не иметь в виду, что эти животные, становясь психопомпами, продолжали исполнять функции верных спутников и компаньонов усопших.

Их приносили в жертву, сжигая на погребальных кострах, и Гомер в «Илиаде» показывает нам Ахилла, сжигающего четырех кобылиц на костре Патрокла.

Подчинившись хозяевам, лошади стали символом покорности судьбе. Таким образом, участники дионисийских Мцстерий признавались пригодными для использования в верховой езде богов. Некоторые люди даже становились лошадьми, как Кентавры и Силены, а таоиетские наставники выдавали себя за «торговцев лошадьми», другими словами, за верных проводников воли небес.

Древний подземный мир был населен целым сонмом хтонических божеств, среди которых психоаналитики легко узнавали символы наших низших состояний: боль и ненависть, агрессивность и скаредность, страх и отчаяние, воплощенные в многочисленных деионических существах. Мы и ныне встречаемся с мощью первых космических потрясений, преодоленных разумом Зевса, - Титанами и Циклопами, сражающимися с Гигантами, сторукими Гекатонхейрами, приставленными сторожить их. Следом шли знакомые нам демоны очага и порога, а затем прочие чудовища более общего типа, как, например, китайский «обжора» с вечно раскрытой пастью, лишенный нижней челюсти и непрерывно пожирающий время и все живое.

В основном это были гении огня, хозяева металлургии, восходящей к заре человечества. Ибо работа на кузнице была прежде всего ритуалом - как небесным, так и земным занятием. Эта двойная связь отмечена самим названием железа, «sideros», происходящим от латинского «звезда» (sidus), поскольку первое обработанное железо было извлечено египтянами из метеоритов.

Согласно библейскому преданию первым рабочим был Тувал-Каин. А по-арабски «Каин» означает «кузнец». По индусской легенде, первым кузнецом был ведийский бог Брахманаспати, который выковал или «спаял» мир. Он был не творцом, но демиургом-исполнителем. В подземных кузницах властелины огня - Гефест, Циклопы, Гномы - ковали оружие, каски, мечи и щиты для героев-цивилизаторов; ими пользовались священнослужители Кибелы, дактили на горе Ида, кабиры, куреты и корибанты, исполнявшие воинственные танцы в мистериях на острове Самофракия.

Это оружие было духовным символом. Щитом, позади которого бог обеспечивал свою невидимость, мог служить даже внешний вид окружающего мира. Именно поэтому Гефест запечатлел на щите Ахилла фреску с космическими миражами. Таким же образом Персей победил Медузу, одну из трех Горгон, дав ей посмотреться в отражение на отполированном до зеркального блеска щите.

Меч, агрессивное оружие божества, подобие молнии, представляет собой его светскую власть, как королевский меч, олицетворяющий мир, справедливость и одновременно власть духовную, выражавшуюся в поэзии ритмическим строем слов. Вот почему мы можем видеть на рисунках, украшавших старинные романские рукописи, обоюдоострый меч, выходящий из уст Яхве. Меч является, кроме того, молнией, освещающей истину, разрезающей мрак невежества и избавляющей от путаницы узлов.

Это оружие, как мы видели, благодаря своему происхождению, как небесному, так и земному, отражало его двойные возможности. А это позволяет усмотреть в металлах планетарные элементы подземного мира, а в планетах - небесные металлы, что в свою очередь приводит к интересным соответствиям, перечень которых приводим ниже: Сатурну соответствуют свинец и аметист, Юпитеру - олово и сапфир, Марсу - железо и рубин, Солнцу - золото и алмаз, Венере - медь и изумруд, Меркурию - ртуть и карбункул, Луне - серебро и лунный камень.

Вызревшие в недрах Матери-Земли минералы, образовавшись под влиянием небесных светил, рассматривались как эмбрионы, улучшающие свои данные в матрице земли до приобретения ими совершенных свойств золота - ископаемого света, который является воплощенным знанием. Символизм металлургии объясняет язык символов алхимии, тесно с ней связанной, о чем свидетельствуют тройные обязанности китайского императора Хуан-ди, являющегося покровителем кузнецов, алхимиков и таоистов одновременно. Земля была тиглем, природной печью, и плавка металлов была способом достижения бессмертия. Любая кузница была связана с духами подземного огня, они были стражами скрытых сокровищ - как духовных, так и светских. Различные фазы получения знаний и выработки золота были синхронными. Предоставленный собственной природной эволюции мир проявляет тенденцию к упадку в порядке остывания, ассоциирующегося с четырьмя традиционными веками: золотым, серебряным, оловянным и железным. Это духовное вырождение во вселенском космическом ритме проявляется как фаза сжатия земли, за которой должна последовать фаза небесной экспансии по канону, предписывающему периодическую замену эволюции на инволюцию. Эти фазы являются попеременными и одновременными, поскольку, согласно алхимической формуле, «гибель тела есть укрепление духа».

Такая попеременность проявляется в способности «связывать и развязывать», в «pdtestas ligandi et solvandi», в любой операции, зависящей от духовной власти. «Великое Делание» алхимиков состоит в ускорении ритма природных колебаний, чтобы достичь, как и любая операция посвящения, второй фазы, фазы возврата к истокам с целью добиться освобождающего «распада». Этапы «Великого Делания» идут от «делания пустого места» Малых Таинств к «деланию раскаленного докрасна» Великих Таинств, и называются также цветением Золотого Цветка или же появлением Эмбриона, или достижением преемственности положения человека, как настоящего и первоначального, духовного и универсального.

Первичная материя, философское Яйцо заключено в тигль, как Мировое яйцо в космическую пещеру, и его превращения - это превращения самого оператора. Что касается подземной символики, в роли операторов выступают кузнецы - хранители скрытых сокровищ в образе грифонов, драконов, змей, бывших одновременно как наставниками, так и палачами, поскольку пытки и наказания, определяемые ими, являлись испытанием. И грифоны, эти крылатые львы, и 

драконы со змеиными хвостами соединяли воздух, огонь и землю.

В китайской традиции шесть этапов Великого Делания символизировались шестью позами дракона: скрытый дракон (гниение), дракон на поверхности (брожение), видимый дракон (свертывание), скачущий дракон (растворение), летающий дракон (перегонка) и парящий дракон (сублимация).

Змея, легендарный предок-просветитель - универсальный символ. Она возникает из тени, как молния и представляет собой двойственность любого проявления. Она злотворна в обличье Тифона и Пифона, но она также и воплощение мудрости, на что указывает ее греческое наименование «ophis» - за исключением одной буквы являющееся анаграммой «sophia» (Мудрость). Она соединяет оба потока мировой силы, восходящий и нисходящий. Индийские Асуры (Asuras), как и Титаны, принимают обличье змей, так же как ангелы или девасы (Devas) - обличье птиц. Вследствие стремления к множественности, проистекающего из их двойной природы, змеи всегда демонстрируют библейское «искушение» в Раю, приглашая человека вкусить от плодов древа познания Добра и зла, то есть от двойственного знания соразмерности вещей, что отдаляет человека от первичного единства и мешает ему добраться до плодов древа жизни. Спирали змеи, обвившей это древо, символизируют бесконечное и постоянно обновляемое пространство существования, подобное созданному ею вокруг дельфийского Омфалоса и вокруг кадуцея Гермеса.

Встречи с мифическими чудовищами во время подземного путешествия представляли собой процедуры испытания в обряде посвящения и были в действительности узнаванием самого себя, уходом от бренности прежних психических запретов, «отказом от металлов», «растворением внешних оболочек» в соответствии с призывом, начертанным на Дельфийском храме: «Познай самого себя!»

По преданию Дельфийский храм был построен Трофонием, архитектором и Царем Беотии. Пещера в священном лесу Лебадеи, где он похоронен, стала пещерой пророчеств, где ночные ритуалы с наставлениями — экзамен, очищение, пост, жертвоприношение, спуск в бездну и летаргический сон - идентифицировались с Элевсинскими мистериями и Дионисийскими таинствами.

Когда образ центра вселенной покинул вершину горы, чтобы проникнуть в ее недра, небесный мир стал миром подземным. Местом погребения стало место воскрешения, а пещера, как масонская ложа, стала подобием мира. Это именно та тема, которую Платон развил в известном мифе. В каббалистике «жилищем бессмертия» был подземный город. Проникновение в пещеру было равносильно, таким образом, возвращению к истокам. Там родился Лао-Цзы, и весть от Иисуса также зарождается в вертепе Рождества.