Упыри и Берегини

В глубокую древность, в первобытные времена уходят мифологические представления славян о берегинях и упырях. Считается, что первая эпоха славянских верований — это поклонение и принесение жертв этим безликим сверхъестественным силам.

Упырями, по-видимому, называли духов — носителей смерти, моровых поветрий. Упыри — вампиры, исчадия и олицетворение зла. В древнерусских памятниках это слово встречается как имя собственное — Упир Лихый (XI в.). Понятие о вампирах, сосущих человеческую кровь, поедающих мертвецов, достаточно хорошо сохранилось в славянском фольклоре.

Слово "берегиня" связывается с двумя разными понятиями: берегом водного пространства и с глаголом "оберегать". Очевидно, эта связь не случайна. Для первобытного человека было совершенно естественно соединить понятие о береге, о твердой надежной земле с понятием оберега, охраны от нежелательного. К берегиням особенно часто обращались в период созревания хлебов. Ритуалы в честь берегинь, в том числе по поводу вызывания дождя, совершались обычно на возвышенных берегах рек. Берегинь было много; они оберегали человека всюду: дома, в лесу, в поле, на воде, оберегали посевы, скотные дворы, детей. Может быть, именно берегини, позднее получив имена, стали русалками, лешими, домовыми и т. д. В какой-то связи с берегинями, вероятно, состоит и береза — священное дерево славян, обязательная принадлежность летних молений о дожде (в языческие времена — 4 июня, а в христианские — семики Троицын день).

Упырии берегини — древние, архаичные наименования олицетворений двух противоположных начал — злого и доброго, враждебного человеку и оберегающего человека.

Не сохранилось никаких сведений о внешнем облике берегинь и упырей. Позднее берегинь изображали в виде сирен с птичьим или рыбьим обличьем.

Упыри, являясь оборотнями, могли принимать любой облик. Однако традиционным образом упыря стал труп с горящими глазами и огромными, часто железными зубами.

В сказке превращение мертвеца в упыря описывается следующим образом:

Одному солдату по слуЖебной надобности довелось ночью про-еркать мимо леса. У обочины дороги стояло дерево, на котором совсем недавно повесился человек удавленник еще хрипел, болтаясь в петле. Солдат его поЖалел и рассек веревку. Тотчас повешенный встал на ноги, лошадь под солдатом шарахнулась в сторону, глянул он на висельника, а у того — глаза как раскаленные угли, Зубы длинные как у собаки, сам нагой, страшный. Погнал солдат лошадь — мертвей нагоняет. Вдруг видит ярко освещенный дом: Заскочил в комнаты — хозяев нет дома, и постель словно бы ему приготовлена. Мертвец остался снаруЖи, солдат лег спать и проснулся только к обеду. Смотрит — леЖит он на кладбище среди могил. Видно, покойники спасли его от упыря.

От кровожадных упырей искали спасения в магических оберегах и заговорах. Запирать от них двери и окна на замки было бесполезно. Вампир мог проникнуть в дом сквозь любую щель. Распространенным оберегом считалось выжигание крестов на входах в жилище свечой, принесенной из Церкви в Чистый четверг на Страстной неделе. Если четверговой свечой выжечь крест на воротах, их можно было Даже не запирать: упырь не войдет. В сказке "Рассказ о мертвеце 'говорится:

Ехал мужик по полю мимо кладбища, а уж стемнело. Нагоняет незнакомый в хорошем полушубке и в красной рубахе. "Остановись! — говорит. — Возьми меня в попутчики". — "Изволь, садись!" Приезжают они в село, подходят к тому, к другому дому; хоть ворота и настеЖь, а незнакомый говорит. "Заперто!" Вишь, на тех-то воротах были кресты вызЖены. Подходит к крайнему дому, ворота на запоре, и замок в полпуда висит, но креста нету — и ворота сами собой отворилися. Вошли в избу; там на лавке сидят двое: старик и молодой парень. Незнакомый взял ведро, поставил позади парня, ударил его по спине — и тотчас полилась из него алая кровь; нацедил полное ведро крови и выпил То Же самое сделал он и с стариком и говорит муЖику: "УЖ светает, пойдем-ка теперь ко мне". В один миг очутились они на кладбише. Упырь обхватил было муЖика руками, да на его счастье петухи запели — и мертвец сгинул. Наутро смотрят, и молодой парень и старик — оба померли; тотчас разыскали могилу, разрыли — а упырь весь в крови ле-Жит! Взяли осиновый кол, да и всадили в него.