Белбог и Чернобог

Воплощением добра и зла у западных славян были сыновья Святовита — Белбог (Добребог)и Чернобог (Лютобог, Злебог). Может быть, именно они вместе с отцом и объединялись в образе Триглава — славянской Тримурти: Святовит играл роль Брахмы, Белбог — Вишну, а Чернобог — Шивы.

Белбог являлся олицетворением света, богом добра, удачи, счастья и всеобщего блага. В истории Каминского епископства говорится, что славяне признавали доброе начало под именем Белого Бога — в противоположность злому, называемому Чернобогом. Также и у Гельмольда упоминается, что

славяне при пиршествах обносили чашу с благословлениями  и заклятьями, веря в происхождение счастья от доброго бога, а всего дурного — от злого. В разных местах славянской территории наблюдаются названия урочищ, происходящие от сочетания слов "белый" и "бог" (урочище 'Белые боги" существовало и под Москвой).

Святилище Белбога находилось на холме, открытом солнцу, а многочисленные золотые и серебряные украшения этого божества отражали игру световых лучей и даже ночью озаряли храм, где не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка. Жертвы Белбогу приносили веселием, играми и радостными пирами.

Противоположное Белбогу значение имел Чернобог — ужасное божество древних славян, олицетворение всех злоключений и бед. Его изображали закованным в крепкую броню, да и сам идол Чернобога был изготовлен из железа. Исполненное ярости лицо внушало непреодолимый страх, в руках божество держало копье, готовое нести всевозможное зло.

Храм Чернобога был построен из черного камня, перед его идолом стоял жертвенник, всегда обагренный кровью, — как и ступени храма, на которых приносили этому богу в жертву коней, пленников и рабов. В лихую годину, для того чтобы умилостивить грозное божество, бросив жребий, выбирали жертву и среди жителей окрестных мест, ибо только новая кровь могла удовлетворить Чернобога. Этот страшный бог наслаждался кровопролитием и неистовством, поэтому, хоть и считалось, что он может отвратить войны и всяческие бедствия, молились ему, не испытывая ни благодарности, ни любви, а один лишь страх.

Шумящ оружием приходит Чернобог; Сей лютый дух поля кровавые оставил, Где варварством себя и яростью прославил; Где были в снедь * зверям разбросаны тела; Между трофеями, где смерть венцы плела, Ему коней своих на жертву приносили, Когда россияне побед себе просили.

М. Херасков (1733-1807)