Велесовы дни в зимних святках

Интересны ритуальные действия, совершаемые со скотом и проводимые в день Богоявления (последний день зимних Святок — 6 января/19 января).

ПериоД Святок с 1 по 6 января считался временем разгула всякой нечисти. У восточных славян это время называется «страшными вечерами", "погаными" и "нечистыми" днями По русским верованиям, Бог, радуясь рождению сына выпускает из "иного мира" покойников и нечистую сиЛУ  гулять по белу свету. Изображением прихода персонажей загробного мира служили святочные ряженые. Наиболее популярными среди ряженых были фигуры оборотней, страшилищ, "буки", "кикиморы", "покойники", "старики" "дед и баба", "кудесники". В Вологодском крае их называли "страшные наряжонки". В святочных севернорусских играх на посиделках существовал обычай рядиться"умруном", "смертью", "покойником". По верованиям восточных славян, культ Велеса был связан с культом мертвых, с "духом убитого зверя". Позднее это преобразилось в связь Велеса с миром предков, которые покоятся в земле и Увеличивают ее плодородие. Вот какой обряд "освящения скота" обычно проводился вдень Богоявления 

После обедни, которая на крещение отходит рано утром, крестьяне расходятся по домам... потом один из членов семьи берет с боЖницы икону с зажженною перед ней свечой, другой — кадильницу, третий — топор, четвертый (обыкновенно сам хозяин) надевает вывороченную наизнанку шубу и берет миску с богоявленскою водою и соломенное кропило. Вся семья отправляется на скотный двор в следующем порядке: впереди, согнувшись, несет сын или брат домохозяина топор острием книзу, так что он касается земли За ним кто-нибудь из Женщин несет икону (по большей части воскресения Христова), далее идут с кадильницей и, наконец, хозяин с чашею воды.

Шествие совершается торжественно, среди полнейшего молчания, причем процессия останавливается посреди двора, где раз-оЖен особый корм для скота: печеный, разломанный на куски хлеб, рЖаные лепешки, сохраненные для этой цели от праздника роЖдества и нового года, хлеб в зерне и немолоченные снопы рЖы, овса и других хлебных растений, оставленные к этому дню с осени (оставляют обыкновенно по шесть снопов каЖдого хлеба).

Когда процессия останавливается, хозяйка выпускает из хлевов до тех пор запертую скотину, которая с недоумевающим видом бродит по двору и наконец, накидывается на лакомую пищу. МеЖду тем процессия обходит вокруг скотины с образом, причем хозяин окропляет святою водой каЖдую голову крупного и мелкого скота в отдельности Этот обход делается три раза, после чего топор крестообразно перебрасывается через скот, и участники процессии направляются обратно в избу.

Глава семьи в вывороченной мехом наверх шубе, угощающий скот и заклинающий его сохранность при помощи топора, выглядит так, как должен был, очевидно, выглядеть древний волхв — жрец волохатого бога Велеса.

Вероятно, празднования в честь Велеса не ограничивались только заключительным днем зимних Святок, а продолжались все те шесть дней января, которые считаются временем разгула нечисти. Это видно из болгарских новогодних обрядов. Двенадцать старцев (суркаваров, иногда их именовали "медведями"), одетых в звериные маски и обвешанных по поясу коровьими бубенцами-боталами, сходились в ночь под Новый год из разных деревень в село и проводили заклинательные обряды, устраивали сражения между двумя группами ряженых. Среди масок часто встречались маски медведя и быка. Второго января болгары устраивали особый воловий праздник: в этот день прежним суркаварам и колядникам полагалось чистить стойла и хлева. А в последний день Святок у болгар (7 января) вожак колядников угощал свою дружину, являвшуюся на пир в масках, причем маска медведя была обязательна.

По-видимому, зимние Святки делились на две половины Первая половина, включавшая новогоднюю ночь, посвящалась будущему урожаю и гаданиям о замужестве, а вторая была связана со скотом и зверьем и представляла собой "велесовы дни". Белее мог выступать как в виде медведя — царя леса, так и в виде быка-тура — представителя рогатого богатства.

ВЕЛЕС

Я — Bern:, мирный бог.

Меж спящих стад дозором

Незримый я хожу, чтоб отвращать недуг

И чары хитрых ведьм, пока дымится луг

И звезды ночь пестрят серебряным узором.

Когда исчезла мгла перед

Даждьбожьим взором,

Там рею ветерком, где человека друг,

Спокойный, добрый вол, влачит тяжелый плуг,

— И доблестным его любуюсь я позором.

Иль от коров порой я пастуха маню

Под зыбкий свод ветвей — и тихо запою...

Он думает: над ним листва шумит лесная;

Но песенки мои таинственной мечтой

В душе его звенят, и он поет, не зная...

И вещие слова хранит народ родной.

П. Бутурлин