Курган

КУРГАН

В степи, на равнине открытой,

Курган одинокий стоит;

Под ним богатырь знаменитый

В минувшие веки зарыт.

В честь витязя тризну свершали,

Дружина дралася три дня,

Жрецы ему разом заклали

Всех жен и любимца коня.

Когда же его схоронили

И шум на могиле затих,

Певцы ему славу сулили,

На гуслях гремя золотых:

"О витязь! делами твоими

Гордится великий народ,

Твое громоносное имя

Столетия все перейдет!

И если курган твой высокий

Сровнялся бы с полем пустым,

То слава, разлившись далеко,

Была бы курганом твоим!"

 А. К. Толстой

Христианство выступило против сожжения умерших и стало вводить обычай предавать мертвых земле, но отголоски языческих погребальных обрядов сохранились в поверьях и обрядах до XX в. Например, обычай "греть покойников" — это семейная поминальная традиция возжигать — огонь, чтобы "передать" умершим тепло. Обычай принадлежит к традиционным для славян формам общения с пред-

ками — таких, как кормление умерших, приготовление для них бани. Этот обычай был известен южным и восточным славянам, иногда встречался и в Польше. Белорусы на второй или третий день похорон сжигали стружки, оставшиеся от гроба, полагая, что "покойника душа придет греться". Сербы с той же целью в течение нескольких дней после похорон жгли во дворах костры.

В Болгарии и Сербии этот обычай совершался в Страстной четверг, на Благовещение и другие даты, считавшиеся в той или иной местности днями ежегодного выхода предков на землю. В эти дни костры разводили на кладбищах, во дворах и на других принадлежащих семье участках земли. Здесь же оставляли пищу, лили вино и воду и даже стелили для предков коврики на земле. Сербы следили затем, чтобы от костров не шел дым, который мог бы помешать умершим.

В глубокую древность уходит образ огненной реки, отделяющей мир мертвых от мира живых. Огонь и вода соединились в этом образе. Страшный суд будет ознаменован тем, что огненная река потечет от востока и до запада:

"...Пожжет река огненная все горы и каменье, И пожжет река огненная все леса со зверями, И пожжет река огненная весь скот с птицами. Тогда выгорит вся земная тварь ".

Христианство дополнило представления об огне понятием "священного огня" — вынесенного из церкви после великого священнодействия. Противоположностью священному огню считается "геенна огненная".

Символика огня — так же, как и воды — в представлении славян носила двойственный характер. С одной стороны, почитался образ грозного, яростного, мстительного пламени, несущего смерть и уничтожение. С другой стороны, чтили стихию очищающего пламени, дарующего свет и тепло. Огонь воспринимался и как непосредственный объект языческого культа, и как посредник между человеком и божеством. Поэтому молитвы и жертвы огню, о которых сообщают древнерусские обличители язычества, могли быть адресованы и самому божественному огню, и языческим идолам и богам.

На близость Огня к мифическому Грому, или Перуну указывает схожий сюжет борьбы царя Огня вместе с женой его царицей Молоньей (Маланьей) против царя Змиулана Последний, подобно противнику Перуна, прячется от них в дупле старого дуба, а они сжигают его стада. Здесь очевидно сходство с древним ритуалом сжигания жертвенных животных возле священного дуба в честь бога грозы.

Особо почитался и вызывал необоримый страх "небесный огонь" (молния), появлявшийся от ударов громовержца палицей о твердое небо. Огонь, возникавший на земле от удара молнии, не вносили в дом. Верили, что его нельзя погасить водой, от нее он только сильнее разгорится, и потому пожары от молнии можно залить лишь молоком или квасом. В этом обычае тоже видны следы жертвоприношений огню: приносится растительная жертва — хлебный квас и животная жертва — молоко коровы.

Славянское предание повествует о том:

КАК ЧЕЛОВЕКЛОБЫЛ ОГОНЬ

Первый огонь к нам прилетел с Перуном, а как загорелся один курень из хвороста, так люди сбеЖались отовсюду хватать головешки да по своим куреням и землянкам в золе прятать. Да с этим огнем не везло никому, пока одному старому колеснику, который кроме колодок точил и веретена, не пришла счастливая мысль попробовать кружки для веретен выстругивать ясеневым клинком, а не вырезать ноЖом, как до этого. "Почему нет? — сказал колесник сам себе. — Ясень тверЖе, так надо взять более мягкую березу ~ давай-ка попробуем!"

Выстругавши ясеневый клинок, приставил его к веретену, сильно прижимаючи, начал смыском тереть то сюда, то туда, все скорей, глядь, пошел дым с веретена, да так заполыхало, как от костра. Он это дальше трет, все скорей да быстрей, аЖ пока лоб стал мокрый и с веретена искры посыпались.

Так вот, когда человек нашел настоящий огонь, тогда люди всюду потушили Перунов огонь и завели свой огонь и с тех пор стали лучше Жить.

Огонь представлялся славянам живым существом с весьма своенравным характером. Он ест, пьет, спит подобно человеку, но, рассердившись, может отомстить пожаром за непочтительное к нему отношение. Об огне говорили ласкательно: "Огонек, огонек, батюшка огонек!" На ночь огонь гасили со словами: "Спи, батюшка огонек!" Огонь уважали₎ огня боялись, старались не разгневать его, не оскорбить. Запрещалось плевать в огонь, бросать в него нечистоты, затаптывать ногами. Если не соблюдались эти правила, считалось, что огонь иссушит нарушителя заживо. Существовал обычай оставлять в печи на ночь горшок с водою и полено, чтобы огню было что есть и пить.

Видное место занимает огонь в заговорах-заклинаниях. Вот сибирский заговор от всех болезней, который следует произносить в бане на горячие угли:

Батюшко ты, Царь-Огонь, всеми ты царями царь, всеми ты огнями огонь. Будь ты кроток, будь ты милостив! Как ты Жарок и пылок, как ты Жгешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и трущобы, у сырого дуба подземельные коренья... Тако Же я молю ся и корюся тебе-ка, батюшко, Царь-Огонь, — Жги и спали с раба боЖия (имярек) всяки скорби и болезни... страхи и переполохи...

Огню приписывалась целебная сила, им "окуривали" больных, переносили их через пылающий костер, высекали искры над болячками.

В славянских обрядах и заговорах нашло отражение уподобление огня любовному пожару. В берестяной грамоте второй половины XIV в. из Новгорода имеется фрагмент любовного заговора: ... так ся розгори сердце твое и тело твое и душа твоя до мене и до тела до моего и до виду до моего.

Подобные формулы заговоров встречаются и в записях XIX в.: В печи огонь горит, палит и пышет и тлит Ярова; так бы тлело, горело сердце у рабы БоЖией (имярек) по рабе БоЖием (имярек) во весь день, во всяк час...

В обрядах любовной магии в печи сушили вырезанный Из земли след возлюбленного или какую-нибудь принадлежащую ему вещь, чтобы он так же сох от любви.