Сретенье

Следующим праздником было Сретенье (2 февраля/15 февраля), которое символизировало встречу зимы с весною в их вековечной неравной борьбе. "Сретенье" по-славянски означает "встреча" (сретение-среча-встреча). В этот день, по народным приметам, зима дает отчаянный бой набирающей силу молодой весне, хочет ее заморозить, а сама от своего хотения только потеет. После Сретенья бежит старая наутек, торопится: чует она, лиходейка, что кончился на ее улице праздник.

"Пришел месяц-бокогрей,

Землю-матушку не грел

— Бок корове обогрел,

И корове, и коню,

И седому старику Морозу Морозычу...

Ты, Морозко, не серчай,

Из деревни убегай

— Что за тридевять земель,

Да за тридесять морей!

Там твое хозяйство

Ждет тебя — заброшено,

Белым снегом запорошено,

За ледяными печатями,

За семью железными замками

Да за семью засовами!"

Так пелось в старинной простонародной песне. Сведущие в приметах люди уверяли, что, если с вечера в канун Сретенья небо усеяно звездами, то и зима еще не скоро "зачнет плакать", и что весна зацветет на Руси позднее обыкновенного. Но большинство примет о погоде связано с самим днем Сретенья.

В Сретенье дети перед сумерками на пригорках заклинали солнышко показаться:

"Солнышко-ведрышко, выгляни, красное, из-за гор-горы! Выгляни, солнышко, до вешней поры! Видело ль ты, ведрышко, красную весну? Встретило ли, красное, ты свою сестру? Видело ли, солнышко, старую ягу, Бабу ли Ягу — ведьму зиму?"

Считалось, что если заклинаемое "солнышко-ведрышко" выглянет перед закатом, то прошли последние морозы, а если нет — жди сильных "власьевских" (11 февраля/24 февраля) морозов.

Сретеньская оттепель напоминала рачительному хозяину, что время начинать починку летнего инвентаря. Для этой работы существовал даже особый день, который в народе назывался "Починки" (3 февраля/16 февраля). В этот день, поднявшись до белой зари, хозяин шел в сарай и в конюшню, осматривал своих лошадей: не напроказил ли с ними Домовой. Во многих местностях существовало поверье, что в ночь со Сретенья на Починки Домовой может "заездить коня". Дабы избежать такой напасти, старики советовали еще с вечера привязывать лошадям кнут и онучи (по В Далю, часть обуви, обертка на ногу, замест чул-і'ов...; портянки) на шею. Тогда Домовой не посмеет тронуть лошадь, ибо будет думать, что на ней сидит хозяин. Чтобы задобрить Домового, еще за несколько дней до этой опасной ночи хозяйки выставляли после ужина на загне

ток печи горшок каши, обкладывая его горячими угольями. По их уверениям, Домовой в полночь вылезал из-под печки и ужинал.

В старину для усмирения Домового в это время призывали знахаря-ведуна. До пения последних петухов знахарь должен был зарезать во дворе петуха и, выпустив кровь на веник, обмести им все углы в хате и на дворе. После этого можно было не бояться Домового. Если же его не умилостивить, то "из доброго он обернется в лихого", — говорили в народе. А тогда беда: "все во дворе и в избе пойдет на изворот, спорина (по Далю, успех, удача, прок) пропадет, скот худеет и чахнет, люди болезтям поддаются". В Тульской губернии в день Починок варилось особое кушанье — сало-мата*, которым угощались все домашние по возвращении хозяина с осмотра сараев и конюшен.