Жизнь и смерть

В славянской древности богиней жизни и весны считалась Жива. Своим приходом она животворила, оживляла умирающую на зиму природу, давала плодородие и жизнь. О весеннем половодье говорили — вода заживает. Живот почитался обителью Живы, центром жизненной силы. Животные, живность — носители жизни, живые. Жито — то, что поддерживает жизнь, а жилье — там, где живут. Седьмую букву русской азбуки называли живете. "Живой, значит — не мертвый", наоборот: нежитью называют все, что лишено жизни — неприятное, болезненное. Уже самые первые мифологические представления праславян — берегини и упыри — воплощали понятия о "живительных" и "мертвящих" началах.

Божеством нарождающихся людей долгое время считался Род, с которым связывалось представление о происхождении людей от одного первопредка. Близким к Роду божеством выступал Чур (Щур) — покровитель семьи и границ ее обитания, где ему устанавливали грубо выструганные изображения — чурки и чурбаны.

Земля, в которой покоились предки (пращуры) какого-либо рода, и которая переходила, наследуясь, из рода в род, считалась неприкосновенной. По древним поверьям многих племен, души тех, кто не уважает святости границ, передвигают межевые камни (столбы), хозяйничают на земле чужих предков, подвергаются проклятию и после смерти блуждают без пристанища. Или такие люди вечно принуждены таскать камни и носиться по полям, нигде не находя покоя; или носиться по полям блуждающими огоньками.

Чур связан с миром. Он освящает и защищает право собственности, оседлость человека на земле, гуманные нравственные принципы, все делит по справедливости. Эти верования запечатлелись в заклинаниях: "Чур, мое!", "Чур, пополам!", "Чур, вместе!". Чура призывали, чтобы удалить зловредные силы: "Чур меня!", "Чур, наше место свято!". Счастливец, обнаруживший клад, должен был сказать: "Чур! чур! свято место, чур, Божье да мое!"

Со словом "чур" связаны слова "черт", "очерт", "очерчивать". Праславянское "чъерт" — проклятый, возможно, нарушивший границы: межевые, географические, а затем, неизбежно, — нравственные; подменяющий добро злом.

Русский историк В. О. Ключевский так описывал верование в Чура у славян:

Обоготворенный предок чествовался под именем Чура в цер-ковнсклавянской формеіііура; эта форма доселе уцелела в сложном слове "пращур". Значение этого деда-родоначальника как охранителя родичей доселе сохранилось в заклинании от нечистой силы или неожиданной опасности: "Чур меня!" — т. е. храни меня, дед. Охраняя родичей от всякого лиха. Чур оберегал их и их родовое достояние... Нарушение межи, надлежащей границы законной меры мы и теперь выражаем словом "чересчур"... Этим значением Чура можно объяснить одну черту погребального обряда у русских славян, как его описывает Начальная летопись. Покойника, совершив над ним тризну, сжигали, кости его собирали в малую посудину и ставили на столбу на распутиях, где скрещиваются пути, т. е. сходятся межи разных владений.. Отсюда суеверный страх, овладевавший русским человеком на перекрестках

У славян особо почитались предки — прародители рода, племени. К наиболее древним относятся представления о звероподобных первопредках. Человеческие первопредки назывались деды. Верили, что деды обитают в загробном мире и заботятся о живых, но через определенное время могут вновь воплотиться в живого человека. Таким образом, они как бы соединяли прошлое, настоящее и будущее в единое время. Влияние дедов из потустороннего мира на жизнь и благополучие потомков как бы соединяло разные миры в единое пространство.

К помощи дедов обращались довольно часто: при посеве, при выборе места для постройки жилища. В "дедову неделю" (Радуницу), когда предки "отдыхают", их приглашал и для угощения в дом, посвящали им первую ложку еды и первый стакан напитков, которые выставляли за окно или же выливали на стол. Однако отношение к духам умерших было двойственным, как и все понятия в славянской мифологии. С одной стороны, почитались покровители семьи — деды, родители, умершие естественной смертью, с другой

считались опасными мертвяки (заложные покойники), умершие преждевременной или насильственной смертью, самоубийцы, утопленники. Если к числу предков-покровителей относился Чур, то к враждебным мертвецам — упыри и мавки.

Помимо семейных предков, почитался родоначальник — князь, являвшийся воплощением единства рода. В песнях и былинах с этим словом связано постоянное присловье "красно-солнышко", при этом все свойства прекраснейшего из светил переносятся и на князя. Позднее слово "князь" заменилось словами "царь" и "государь". Образ "царя-батюшки" сложился из представления о нем как о наместнике Бога. У царя вместо палицы и перуна (молнии, стрелы) — скипетр или посох.

В сказках распад родовых отношений отразился в сюжетах, связанных с младшим братом в семье и с образами мачехи и падчерицы.

Образ мачехи появился, по-видимому, после того, как изменились формы брака, и невест стали брать из "чужого" рода. Зловредность мачехи в волшебных сказках усугубляется ее связью с Бабой-Ягой. В некоторых сказках мачеха сама может превратиться в ведьму или в колдунью, но чаще всего скрывает эту способность от людей и от мужа.