Имя

Ритуал присвоения младенцу имени, или "имянаречение", идет от мифических представлений о защите человека, о его "узнавании" среди "своих". В древнерусском языке личное имя называлось "рекло", "назвище", "прозвище", "проименование"; только позднее значения этих слов разошлись. Например, прозвище стали давать человеку уже при вступлении в самостоятельную жизнь. Часто оно наследовалось и переходило в фамилию.

В традиционной культуре имя человека связано с его судьбой, поэтому часто, чтобы колдун или ведьма не сгла-

зили ребенка, данное ему имя скрывали и заменяли дру-им. Бывало, лишь после смерти узнавали настоящее имя мершего. Делалось это потому, что, не зная имени чело-ка, нельзя навести на него порчу.

В христианское время возник обычай давать имя во время  крещения ребенка — то есть его второго, духовного рождения. Имя ребенку выбирали обычно крестные родители. Они согласовывали свой выбор со Святцами, Месяцесловом, имена в которых соответствовали тем или иным святым. "Крещеных" имен могло быть два: одно светское, другое "тайное", известное только близким родственникам.

Выбранное крестными родителями имя сохранялось втайне и сообщалось родителям ребенка только после крещения, по возвращении крестных с новорожденным домой. Часто присутствующие на крестинном обеде должны были сами отгадать имя. За это крестный отец награждал отгадавшего вином, а тот, в свою очередь, одаривал ребенка деньгами. Раскрытие имени до крещения считалось тяжким грехом и могло повлечь за собой смерть новорожденного. Например, сербы скрывали имя от матери, чтобы дети не рождались у нее один за другим, и не сообщали самому ребенку его имени до достижения им одного года, чтобы ребенок был счастлив и дожил до глубокой старости. Имя держали в тайне, опасаясь вмешательства вештицы, которая могла навредить ребенку, босорки, бисыцы и других женских демонов, способных подменить новорожденного на своего ребенка. Русские считали, что похитить или подменить ребенка может мифическое вредоносное существо Обмениха.

Имя ребенку часто давали по умершим деду или по бабушке, которые как бы возрождались во внуках. Иногда именем подчеркивалась какая-нибудь особенность человека: рост или телосложение (Лобан, Сухой), цвет волос или характер поведения (Молчан, Бессон). Существовал и ритуальный способ имянаречения: когда выбегали на дорогу и спрашивали у первого встречного или встречной (в зависимости от пола ребенка), его имя, и также нарекали новорожденного.

Однако при наречении ребенка соблюдались и определенные запреты. Наиболее известным из них был запрет 

повторять имена людей, живущих в том же доме: так, сыновьям часто остерегались давать имена деда, отца или братьев, поскольку верили, что при нарушении этого запрета один из тезок должен был умереть, а в этом случае смерть ожидала и второго. Никогда не называли новорожденного именем умершего ребенка, чтобы он не унаследовал несчастную судьбу. Но если в семье рождались одни девочки, то женщина прибегала к магическому приему и давала последней дочери свое имя, чтобы следующим у нее родился мальчик. Этом же приемом пользовались родители, чьи дети умирали в младенчестве: согласно поверью, святой, по имени которого назван ребенок, будет хранить его так же, как хранил всю жизнь его отца или мать.

Интересна традиционная культура изменения имени при переходе человека в иную возрастную категорию. В России, например, к детям и подросткам обращались по уменьшительному имени или полуимени (типа Ванька); позже, на подступах к совершеннолетию, появлялись имена типа Ва-нюха. Наступление совершеннолетия знаменовалось переходом к полному имени — (Иван).

В России особое развитие получил ритуал величания человека, достигшего брачного возраста, а также вступившего в брак. Величание подразумевало обращение к человеку по имени и отчеству. Взаимные величания девушек и парней происходили во время весенних хороводов и зимних посиделок в избе и осуществлялись в песенной форме. Особенно заметно величальное обращение к жениху и невесте в свадебном фольклоре:

Перед теми свечами воскоярыми, Там стояли да молодец с девицей, Антонида со Владимиром, Да Михайловна с Ивановичем.

(Севернорусская свадебная песня).

Получение молодоженами права называться по имени-отчеству закреплялось в особом обряде — "вьюнишнике", или "окликании молодых", который проводился ежегодно в первое воскресенье после Пасхи. Изменение формы обращения к молодой женщине после свадьбы характерно и для других славянских традиций. Например, македонцы в течение первого послесвадебного года называли молодую просто "невеста", и только затем начинали обращаться к ней по имени.

Празднество по случаю имянаречения и ежегодно повторяющийся ритуал, носившие название "имянины" (ныне — "именины"), и были в жизни человека более значимыми, чем день рождения, ибо духовное рождение считалось важнее телесного. Ко дню именин пеклись ритуальные пироги — именинники. Заботились о том, чтобы они вышли удачными, как и жизнь человека, в чью честь их пекли. С утра именинник рассылал гостям пироги. Величина определялась знатностью лица. Гости приносили подарки имениннику и его матери, исполняли за столом "многолетье", над головой виновника торжества разламывали пирог, и чем больше сыпалось при этом каши, тем счастливее ждала его жизнь в следующем году.

Для обеспечения здоровой жизни ребенка требовалось соблюдение определенных обычаев. Чтобы он спокойно спал, не разрешалось качать пустую колыбель. Чтобы вовремя заговорил, его не подносили к зеркалу. Чтобы нормально рос, не стригли волосы до года и более (волосы у многих народов являлись средоточием жизненных сил человека). Чтобы своевременно начал ходить, около него не мели, когда он сидел на полу. Запрещалось показывать спящего ребенка. Мать не должна была ругать, и тем более с досады проклинать дитя. Верили, что "проклятые дети" попадают к "старикам", "дедам", которые уносят их в лес и там заботятся о них. "Проклятые дети" могут умереть и продолжать жить невидимыми или в облике животных.

Разнообразна мифология детских болезней: Вопун посещает детей и причиняет им длительные беспокойства, особенно по ночам. Если ребенок не спит и плачет ночью, значит, его повадилась посещать Полуночница. Для изгнания Полуночницы бабка вела ребенка в баню и парила, а мать должна была трижды обежать вокруг бани, спрашивая: "Кого паришь?", на что бабка отвечала: "Парю рев-полуночницу".

Отсчет времени в детском возрасте велся с помощью ритуалов. Так, через сорок дней после рождения осуществлялось "подпоясывание ребенка". Его впервые подпоясыва

ные ведра, мешки или возы означают успех и удачу, а порожний воз или сосуд — несчастье и неудачу. Встреча с мужчиной сулит успех и, наоборот, встреча с женщиной — невезение.

Если обрядовая процессия (например, ряженых) встречала на своем пути постороннего человека, то, подчеркивая могущество исполнителей ритуала, участники действа часто принудительно приобщали встречного к происходящему ритуалу. В некоторых местностях в последний день Масленицы ряженые гнали всех встречных плетьми домой — готовить к весне соху. В Болгарии девушки додолы, вызывающие дождь, окатывали каждого встречного водой.

При исполнении некоторых обрядов встреченные человек или животное рассматривались как враждебная сила. Если участники обхода при опахивании деревни встречали на своем пути живое существо, то разрывали его на части, а человека избивали до полусмерти. Так уничтожалась встреченная ими "коровья смерть" (эпидемия домашнего скота).

Воплощением счастья и удачи, даруемых людям божеством, в славянской мифологии являлась Доля. Первоначально само слово "бог" имело значение "доля": богатый (имеющий бога, долю) — убогий (не имеющий доли, бога). Наряду с доброй Долей, представляющей счастье, в мифологии выступает злая Недоля — как воплощение отсутствия Доли. В древности их представляли двумя сестрами, девами судьбы. Верили, что эти небесные пряхи прядут нить жизни каждого человека. Но у Доли получается ровная золотая нить, тогда как Недоля прядет тонкую и непрочную ниточку. Такова и участь, выпадающая человеку: кому-то — удачная, кому-то — злая.

У сербов этих сестер зовут Среча и Несреча. Среча — красивая, добрая девушка. Заботливая и ловкая, она крепко держит в своих ласковых руках нить человеческой жизни. Несреча — седая старуха с погасшим взором, которая прядет слишком тонкую, легко обрывающуюся нить. Об этом существует поговорка: Несреча танко пряде.

Горе

Воплощением злой судьбы, неотступно следующем за человеком, являлось Горе.

Ох ты горе мое, гореванье, Ты тяжелое мое, воздыханье...

Горе могло разорить богатого, доводило доброго молодца до кабака, а то и вовсе сживало с белого света, сколачивало гроб, рыло могильную яму. Избавиться от Горя горемычного было довольно трудно, ибо крепко держало оно человека в своих руках, и только недюжинная смекалка помогала одолеть его. Не существует такого места, куда бы не проникло Горе. На этом поверье основан сказочный сюжет избавления от Горя. Герой делает вид, что не может поверить в то, что Горе ухитрится забраться в табакерку. Доказывая обратное, Горе оказывается запертым в ней.

В песнях о Горе дух злой судьбы — оборотень: он бежит впереди несчастного молодца то собакой, то серым волком, пока не вгонит в гроб героя. После чего отправляется искать себе новую жертву. Горе-Злосчастье вошло во многие песенные, стихотворные и сказочные сюжеты.