Свадьба

У славян известны несколько способов заключения брака. "Повесть временных лет" (начало XII в.) упоминает об одном из них: об умыкании невесты. Более известно мнимое похищение по взаимной договоренности парня и девушки или самовольный уход девушки к жениху — так называемый "тихоматный" брак, "выкрадом", "уводом", "самоходкой". Во время весенних игр и хороводов парни выбирали себе невест и, если она соглашалась, уводили в свой дом. Может быть, выражение "играть свадьбу" и пошло от этих древних игр, во время которых проходил выбор суженой.

В свадебном обряде красочно воплощены стародавние мифологические представления.

В своей древней основе свадебный обряд означал принятие невесты из "чужого" в "свой" род. Многие позднейшие свадебные обряды хранят черты некогда бытовавших умыкания и покупки невест. Следы купли невесты сохраняются в обряде выкупа невесты у ее брата, в символической продаже ее косы, в приговорке свата: "У вас — товар, у нас — купец". На форму проведения свадебного обряда ощутимо повлияло представление об умирании и возрождении молодых в качестве супругов. Наверное, поэтому во всех свадебных обрядах тесно переплетаются слезы и смех, радость и грусть.

Свадьбы обычно начинались с 1 сентября, но более широко справлялись после 1 октября. В связи с началом Рождественского поста под влиянием Церкви пора свадеб прерывалась 15 ноября и возобновлялась лишь после зимних Святок. На Масленицу, в Великий и последующие посты свадьбы не справляли. Но во время масленичных гуляний устраивались своеобразные смотрины молодых, которые назывались "столбы", потому что молодые супруги, обычно одетые в венчальные одежды, стояли рядами, "столбами", по обеим сторонам улицы и должны были всенародно выказывать свою любовь. Чтобы они целовались, им кричали: "Порох на губах". В подобные "столбы" выстраивались и девушки. Между ними прохаживались парни со своими матерями, выбирая себе будущую невесту. Мать жениха не только осматривала, но и ощупывала платье девицы, проверяла, не холодны ли ее руки. Девушки должны были выходить без рукавиц, даже если смотрины устраивались в конце зимних Святок. Если у девушки руки оказывались холодными, то она считалась неподходящей для женитьбы на ней.

В мае свадеб не играли. В мае добры люди не женятся.

Существовал весенний ритуальный обычай окликания молодых, называемый также вьюнины. Люди толпой ходили от дома к дому и поздравляли молодые пары в первую весну после их свадьбы. Одна из женщин припрыгивала, держа в руках шест с привязанным к нему помелом и колокольчиками, другая несла елку, украшенную разноцветными лентами, платками, полотенцами. У дома молодых обращались к ним с песнями-вьюницами, требовали угощений:

Еще дома ли хозяин со хозяюшкой?

Вьюнеи ты, и ой молодой ты!

Он велит ли окликать, молодых величать -

Светвьюниа-молодиа Ивана Фомича

С молодой своей женой,

С Аннушкой со Терентьевной?..

Супруга в этих песнях называли "вьюн", а супругу — "вьюница". Молодые должны были целоваться, что, считалось, благотворно влияло на пробуждение природы, и угощали "окликальщиков" пирогами, яйцами и вином.

Наиболее обычным был брак, заключаемый путем сговора сторон. Семья жениха, избрав сватов, отправляла их в дорогу. Эти приготовления напоминали древние сборы для поездки в "чужой" род за невестой. Перед выездом сватов строго соблюдались все приметы, обещающие благополучный исход дела. Из дома непременно выгоняли кошек и собак как "нечистых", в глубоком молчании все ненадолго садились за стол, на который мать жениха ставила каравай и соль — древнейшие мифические воплощения благополучия и счастья, верности и постоянства.

Приход сватов в дом невесты сопровождался соблюдением целого ряда условностей. При входе в избу свату полагалось перенести через порог сначала правую ногу, да еще пристукнуть о порог пятой, чтобы невеста "не попятилась". Войдя в дом, сваты останавливались под поперечной балкой, которая служила опорой потолку. Она называлась "матицей". Выражение "стать под матицу" приобрело значение "прийти посвататься", так как стояние сватов под ней уже означало начало посредничества между домами жениха и невесты. Сватовство обычно проходило в поэтических выражениях: жениха величали "князем", "месяцем", а невесту — "княгиней", "солнцем". Невеста до просватания находилась за занавеской и плакала, жаловалась родственникам на свою горькую судьбу. Затем отец брал ее за руку и подводил к жениху. Девушка как бы неохотно подчинялась, однако после того, как жених трижды обводил ее вокруг себя и ставил рядом, выражала покорность.

Издавна символом брака считался круг. Отсюда его предметные воплощения — кольца, венки, круглые свадебные калачи. В языческие времена браки заключались путем обхода молодых вокруг дерева. Во многих словесных выражениях сохранилась эта символика: окручаться (выходить замуж, жениться), крученка (любовная связь), крутить, повивать (менять невесте прическу и девичий головной убор на женский), округа, повойник, завивало (головной убор замужней женщины).

После церемонии предсвадебного сговора и вручения женихом подарков невесте совершалось скрепление брачного договора рукобитьем при свидетелях и дачей залога. Очевидно, этот обычай идет со времен покупки невест, когда, сговорившись о "цене", били по рукам. После рукобитья во многих деревнях невесту покрывали платком от сглаза и жгли куделю на ее прялке, отмечая тем самым ее переход от девичества к замужеству. Девушку называли "сговоренной", и ей полагалось ходить в темном платке, с распущенной лентой в косе и реже показываться на людях.

Предсвадебное мытье в бане было как бы ритуальным очищением невесты. Отправление свадебного поезда к дому невесты совершалось с особыми мерами предосторожности. Число подвод свадебного поезда должно быть нечетным, но не меньше трех. Мчался поезд обычно не по прямой, а по объездной дороге, чтобы ввести в заблуждение злые силы.

На свадьбу обязательно приглашали колдуна, ибо верили, что обойденный вниманием колдун может превратить весь свадебный поезд в волков. На пути поезда выстраивались преграды из бревен и веревок, за преодоление которых надо было платить выкуп. У дома невесты обычно ее родственники оказывали притворное сопротивление жениху: запирали ворота и ставили около них молодых людей, с которыми жених вел переговоры. В виде испытания жениху загадывали загадки. Все эти особенности свадебного обряда сохранились от древнего обычая похищать невесту. Обмен хлебами между сватами со стороны жениха и невесты знаменовал примирение сторон.

Перед поездкой к венцу жениха и невесту сажали на мех. Свахи причесывали им волосы, смачивая гребень в вине или в крепком меду. Затем их осыпали хмелем или зерном с деньгами. После этого богоявленской свечой зажигали брачные свечи. В церковь отвозилась своя посуда с хлебным вином, которое священник трижды давал испить жениху и невесте. На третий раз жених бросал посуду и топтал ее ногами. Затем брачные свечи слепляли и ставили в головах постели новобрачных в кадку с пшеницей. Там свечи оставались целый год.

Поездка к венцу и обратно также сопровождалась охранительными мерами. Повозки тщательно осматривались, чтобы избежать порчи в виде клочьев собачьей шерсти, стручков гороха, сломанных иголок, и только после этого осмотра трогались с места. Вот как в свадебной песне свекр со свекровью упрашивают всех приглашенных уберечь молодую от сглаза лихого:

Ой, вы, гости, гости званые,

Званые-прошеные!

Ой, вы, братья-сватья,

Ой, вы милые!

Выводите вы нашу невестушку,

На то ли на крыльцо тесовое,

Вывозите нашу свет-княгинюшку

Белою лебедушкой...

Берегите-стерегите ее

Не упало бы из крылышек

Ни одного перышка,

Не сглазил бы ее, лебедушку,

Названную нашу доченьку,

Ни лихой удалей,

Ни прохожий молодей,

Ни старая старуха — баба злющая

По возвращении выстраивали "воротики", через которые должны были проехать молодые, или зажигали костры для оберега новобрачных. Подойдя к дому, невеста выпускала привезенную с собой черную курицу в качестве жертвы Домовому. Дружка окрещивал путь молодых кнутом, а сваха разметала веником дорожку. Родители, встречая молодых, одевались в шубы, вывернутые мехом наружу. Благословение молодых проводилось также на расстеленной шубе, что являлось предвещением богатства и благополучия новой семье.

За свадебным столом молодые сидели опять же на шубах. На колени невесте сажали мальчика, чтобы рождались сыновья. Людей из "чужого" рода вымазывали печной сажей, как бы приобщая к новому домашнему очагу. Родных жениха, его дружков и подруг одаривали подарками. Все это сопровождалось веселыми песнями и плясками.